G

Добро пожаловать в WordPress. Это ваша первая запись. Отредактируйте или удалите её, затем пишите!

Практически невосполнимы полезные ископа­емые. И на Урале, и в Средней Азии известны пол­ностью выработанные и поэтому заброшенные рудники и копи. На восстановление запасов угля. Некоторые из них в обозримом будущем неисчерпаемы — таковы воздух, воды морей, энергия приливов и отливов, солнечное и внутри земное тепло. Осталь­ные ресурсы исчсрпасмы, но одни из них расходу- нефти, руд нужны не только миллионы лет геоло­гической истории, но и былые природные условия, а они в большинстве случаев изменилась, и притом безвозвратно.

Для того чтобы разумно использовать неисчер­паемые ресурсы,, нужна лишь совершенная техно­логия с минимальными эксплуатационными расхо­дами и наибольшими коэффициентами полезного действия. При добыче невосполнимых ресурсов — полезных ископаемых— важно их использовать экономично, комплексно и разносторонне, пол­ностью перерабатывать отходы, не допускать утечки ценных примесей в промышленные выбро­сы— дымы, стоки, хвостохранил ища, отвалы. В правилах охраны наших недр предусмотрена обязательность разумной и исчерпывающей отра­ботки месторождений; недопустимо хищническое «снятие сливок», то есть добыча руд или горючих ископаемых только из наиболее богатых и легко­доступных пластов,— ведь это приводит к забра­сыванию невыработанных и разубоженных место­рождений, удорожает их последующую разра­ботку.

Добывать восполнимые ресурсы тоже нужно комплексно и экономично. Но одного этого недо­статочно. Необходимо поддерживать их продук­тивность, способность восстанавл иваться, охра­нять их не от использования, а для использования, для вовлечения в ресурсооборот.

Практически невосполнимы полезные ископа­емые. И на Урале, и в Средней Азии известны пол­ностью выработанные и поэтому заброшенные рудники и копи. На восстановление запасов угля. Некоторые из них в обозримом будущем неисчерпаемы — таковы воздух, воды морей, энергия приливов и отливов, солнечное и внутри земное тепло. Осталь­ные ресурсы исчерпаемы, но одни из них расходу- нефти, руд нужны не только миллионы лет геоло­гической истории, но и былые природные условия, а они в большинстве случаев изменилась, и притом безвозвратно.

Для того чтобы разумно использовать неисчер­паемые ресурсы,, нужна лишь совершенная техно­логия с минимальными эксплуатационными расхо­дами и наибольшими коэффициентами полезного действия. При добыче невосполнимых ресурсов — полезных ископаемых— важно их использовать экономично, комплексно и разносторонне, пол­ностью перерабатывать отходы, не допускать утечки ценных примесей в промышленные выбро­сы— дымы, стоки, хвостохранилища, отвалы. В правилах охраны наших недр предусмотрена обязательность разумной и исчерпывающей отра­ботки месторождений; недопустимо хищническое «снятие сливок», то есть добыча руд или горючих ископаемых только из наиболее богатых и легко­доступных пластов,— ведь это приводит к забра­сыванию невыработанных и разубоженных место­рождений, удорожает их последующую разра­ботку.

Добывать восполнимые ресурсы тоже нужно комплексно и экономично. Но одного этого недо­статочно. Необходимо поддерживать их продук­тивность, способность восстанавливаться, охра­нять их не от использования, а для использования, для вовлечения в ресурсооборот.

Первые декреты о природе были изданы еще в годы гражданской войны и разрухи. Их принципы легли в основу широкоразветвленного природоохранно­го законодательства, как республиканского, так и отраслевого, ведомственного, заключенного во многих томах служебных инструкций и правил — лесоохранных, водоохранных, почвозащитных, охотничьих, санитарных…

С 60-х годов во всех союзных республиках начали действовать законы об охране природы. В масштабе страны природоохранное право закремой» природы — заповедники, участки земли и воды, навечно изъятые из хозяйственного ис­пользования прежде всего в интересах науки. Они драгоценны как природные лаборатории, эталоны типичных и достопримечательных ланд­шафтов различных зон и природных областей. Тут мы охраняем весь природный комплекс: запреще­ны охота и рыбная ловля, рубки и покосы, пастьба и вспашка, добыча ископаемых и строительство. Пройдут века, преобразится лик природы, над есте­ственным возобладает культурный ландшафт.

В заповедниках потомки увидят, какой же облик имела нераспаханная степь или девственная тайга. Ведь уже и теперь исследовать ход процессов, свойственных нетронутой природе, можно только в заповедниках — самые представительные из них объявлены биосферными. В нашей стране запо­ведано 145 тысяч квадратных километров теряются безвозвратно, невосполнимо, другие спо­собны возобновляться в самом процессе расходо­вания.

В заказниках охраняются лишь отдельные сто­роны природы — только лес или только промы­словые звери, иногда даже какой-либо вид расте­ний или животных — лотос, бобр. Ширится фронт охраны малых примечательных территорий— па­мятников природы — небольших охраняемых уро­чищ и одиночных объектов, таких, как пещеры, вековые деревья. Природные угодья свято охраня­ются в военно-исторических, историко-револю­ционных, литературных и других подобных мемо­риалах, среди которых назовем природу Горок Ленинских, пушкинского Михайловского, Боро­динского и Куликова полей, рубежи битв послед­них войн, партизанские леса. Назрела организация природных национальных парков, где строгость охраны природы допускает в отличие от заповед­ников использование их регулируемым потоком туристов. Очень нужны парки Байкальский, Горно-Черноморский, Селигеро-Валдайский, да и многие другие. О трех национальных парках уже есть правительственные постановления.

На большей части страны природа затронута деятельностью человека или вовсе преобразована в культурный ландшафт. Она так насыщена сле­дами людей и продуктами их труда, что сама среда, окружающая человека, давно перестала быть чисто природной и включила в себя среду техно­генную и социальную.

Встречные воздействия общества на природу, объединяемые понятием «природопользование», устремляются по трем руслам: мы используем природные условия и богатства, охра­няем их и преобразуем. По отношению к расходуемым ресурсам и к прочим природным условиям (ресурсам среды) каждое из этих воз­действий проявляется по-разному.

Чтобы разумно использовать природные усло­вия, мы стремимся наилучшим образом приспосо­бить к ним ведение хозяйства — выбираем наивы­годнейшие ассортименты культур и пород скота, выводим морозоустойчивые или засухоустойчи­вые сорта растений, а выгодные особенности среды стараемся использовать с наибольшей пол­нотой, разносторонностью и экономичностью. Но благоприятные условия надо еще и охранять — поддерживать те из них, которые полезны для хозяйства, отдыха и здоровья.

Обязанность охранять природу закреплена в нашей стране Конституцией. Эта охрана осуще­ствляется в научно-просветительных, культурно- эстетических, историко-мемориальных и оздоро­вительных интересах современников и последу­ющих поколений. Как же некомпетентны, а то и просто невежественны были люди, призывавшие «покорить» природу и переделать ее так, будто в ней и не было ничего хорошего! Покоряют врага, а не друга! Затянулось и близоруко-иждивенческое и конъюнктурное отношение многих экономистов к природе только как к якобы неиссякаемому источнику благ. А ведь забота об окружающей среде была неотъемлемой частью политики Совет­ской страны даже на заре ее существования.

Связи людей с природой сложны, тут важно учитывать не только наши на нее воздействия. Огромен и объем влияний природы на человече­ство. Всем известно, что критические агроклима­тические пределы ограничивают продвижение юж­ных культур в умеренные широты. В Сибири вымерзают сады — садоводы выводят стелющи­еся формы деревьев. Земледелие в тундре воз­можно только парниковое, редко где рентабель­ное. Па ягельных пастбищах тундр не разведешь коров и лошадей, а северным оленям тут благо­дать… Сезонные и суточные ритмы природных процессов ощущаются в потреблении энергии, в работе транспорта, в сельском хозяйстве, в расхо­дах на отопление. При выборе типов построек и приемов строительства не избежишь учета клима­тических, сейсмических, мерзлотных и тому подоб­ных природных сложностей.

Природа — великий оздоровитель. Целительны чистый воздух, солнечный свет,свежая зелень. Даже красота пейзажа способна радовать и успока­ивать — недаром живописность курортов Крыма, Кавказа, Карпат, Тянь-Шаня ценится врачами как средство ландшафтотераиии. Природа обогащает души знаниями, приносит эстетическое наслажде­ние. Красота природы — великое национальное достояние и могучее воспитательное средство. Она помогает людям прочнее помнить и глубже любить зримые образы Родины, а значит, и воспитывать патриотизм.

Не все влияния природы радостны и благодат­ны. На самочувствие, работоспособность, быт, одежду, характер отдыха людей влияют и полярная ночь, и летний зной, нам не безразличны ни лютые морозы, ни избыток влаги, ни безводье. Сколько с этим связано ограничений, как изобретательно мы вынуждены приспосабливаться к неприятным воз­действиям природы, как много тратим на это ухищ­рений и средств! Еще ощутимее она заставляет с собой считаться, оказываясь виновницей бедст­вий— наводнений, ураганов, землетрясений.

Да, временами природа бывает суровым про­тивником— тогда приходится ее угрозы предот­вращать, а натиски преодолевать. Но куда важнее бороться не с природой, а за природу, за поддержа­ние достоинств среды, за сохранение ее продуктив­ности и прочих благотворных влияний на хозяй­ство, отдых и здоровье людей. Отсутствие частной собственности на природные ресурсы в условиях нашего планового хозяйства делает возможным и целенаправленное улучшение природных условий, если они недостаточно благоприятны и продук­тивны.

Климатические смены отражались на всем облике ландшафта. Пустыни с нарастанием сухо­сти наступали на север, а с увлажнением уходили на юг, уступая место цветущим степям и даже лесо­степи. Значит, менялись и условия жизни людей, прежде всего кочевников-скотоводов. Не раз их миграции помимо причин социально-политиче­ских стимулировались неблагоприятными поворо­тами климата. В XIII веке так сильно повысился уровень Каспия, что была затоплена древняя Хазария в низовьях Волги; удлинились кавказские лед­ники. Особенной интенсивности их рост достиг в позапрошлом и прошлом столетиях. А в XX веке ледники вновь сокращаются, Арктика теплеет, уровень Каспия то падает, то вновь поднимается.

Четвертичный период недаром все чаще име­нуют антропогеиовым — именно в это время, включая и периоды оледенений, прогрессивно эво­люционировало появившееся в конце неогена человечество. Многочисленные следы стоянок первобытных людей с их костными остатками и памятниками материальной культуры обнаружены в самых различных частях нашей страны, особенно на юге, а теперь вплоть до Чукотки; есть свидетель­ства обитания древнего человека и у самого края отступавшего материкового льда.

Природа и люди. Взглянем и на то, что в природе содеял человек.

Природа — наше жилище, мать и кормилица, помощница и вдохновительница, добрый друг и союзник, арена труда и отдыха. Она сокровищница богатств, поставщик всего сырья и энергии, а зна­чит, одна из основ экономики, она сама работает как продуктивнейшая отрасль хозяйства. Природ­ные ресурсы страны и по количеству и по разнооб­разию, если их разумно использовать, вполне достаточны для того, чтобы удовлетворять возрас­тающие потребности социалистического общества.

Несет современная природа печать и тех суро­вых условий, которые возникали у края льдов. Тут накапливались мелкоземистые грунты — водно- ледниковые и навеянные ветром в виде пыли, из которых позднее сформировались лесса и лессо­видные суглинки. Впрочем, облёссованию впо­следствии подверглись и другие наносы — покровы речных и озерных глин и суглинков.

За отступавшими ледниками перешла в насту­пление растительность. Смещалась к северу тун­дра, за ней спешили леса. В горах холодостойкие растения уживались в освобожденных ото льда высокогорьях, образуя горные тундры, криво- лесье, горные луга и леса.

Оледенение возникало не раз и распространя­лось несколькими поочередными волнами. До сих пор идут споры, полностью ли оно прекращалось в периоды между расширениями ледяного панциря или в эти промежутки времени щит только со­кращался, не исчезая совсем, а затем вновь над­вигался на более южные земли. Сторонники одно­кратного оледенения говорят, что ледниковый период не кончился и сегодня — могучие щиты материкового льда покрывают Антарктиду и Грен­ландию. Конечно, если эти льды растают, люди, заселившие освобожденную землю, сочтут  эпоху лишь поздней фазой ледникового периода! Но все же большинство природоведов не считает наше время ледниковым. Прошлые периоды исчезновения ледников или перемещения их края особенно далеко к северу условились называть межледниковыми эпохами, а периоды, когда лед­никовый покров существовал длительно на боль­ших площадях, — самостоятельными оледенени­ями. Если край ледника отодвигался недалеко и ненадолго, после чего наступал снова, говорят об отдельных стадиях оледенения и перерывы между ними именуют межстадиальными.

Внутри толщ моренных глин и валунов встре­чаются прослои, в которых уцелели остатки тепло­любивых растений и их пыльца. Они позволили утверждать, что на Русской равнине за четвертич­ное время ледники наступали не менее четырех раз.

Через одни возвышенности, например через Валдайскую, ледник перетекал; перед другими бес­сильно останавливался. Его толщина оказалась недостаточной, чтобы перекрыть центр и юг Среднерусской возвышенности. Подвижные языки устремлялись поочередно только по понижениям вдоль теперешних Дона и Днепра. На их будущем междуречье залегали отдельные шапки мертвого льда, так и не приобщившиеся к великому ледни­ковому покрову. Валуны сюда не приносило. Когда эти пятна льда стаяли, на их месте осела вытаявшая из них муть — так формировались покровные суглинки.

Наступал ледник — отступали леса, а перед фронтом льдов возникали своеобразные «тундро- степные» растительные группировки, приспосо­бленные к суровому приледниковому климату и мерзлым грунтам. Южнее расстилались древние лесостепи — предшественники степей. А совсем на юге, с продолжавших расти высей Кавказа, Тянь-Шаня, Алтая, также испытывавших более мощное, чем теперь, оледенение, навстречу холоду севера ползли горные ледники, и перед ними отсту­пали к предгорным равнинам горные тундры, луга и леса. В широкой полосе между беженцами «севе­рянами» и «горцами» происходил обмен видами. Вот откуда ведет начало удивительная общность во флоре и фауне сегодняшних приполярных обла­стей и высокогорий юга.

С потеплением климата ледники отступали тоже не сплошным фронтом: край покрова распа­дался на островные поля мертвого льда, на этот раз остаточные, арьергардные, обреченные пассивно дотаивать. Перед краем исчезавшего ледника широко разливались талые воды. Их наносы — пески, супеси, а под более застойными водами — суглинки и глины перекрыли чехол ледниковых отложений. Поэтому теперь даже в областях, оле­деневавших недавно, такие песчано-глинистые равнины намного обширнее, чем сложенные валу­нами и глинами, вытаявшими из ледника

После ухода равнинных и горных ледников многие переселенцы не вернулись на исходные позиции на север, а частично и «перепутали» пер­воначальные адреса. Так, куропаточья трава тундр нашла себе вполне приемлемые условия на лугово- скальном этаже южных гор.

Недра сохранили память и о континентальных условиях — они в течение многих миллионов лет господствовали на обширных пространствах, ста­новившихся или остававшихся древней сушей. Здесь шло выветривание, размывание, выдувание, рельеф расчленялся и выравнивался. Уцелевшие участки выровненных поверхностей до сих пор удивляют нас равнинностью многих, даже высоко поднятых, территорий. Современная природа уна­следовала от этих эпох плащи континентальных осадочных пород — пустынных песков, речных и озерных наносов; на уцелевших выровненных поверхностях сохранились древние коры выветри­вания. Пески древних пустынь слежались в красноцветные песчаники — их кирпичный цвет виден в обрывах девонских пород Прибалтики, пермских пород на берегах Северной Двины.

С ростом суши в живой природе усилилось формирование сухолюбивых флор и фаун. Очагом их формирования была Центральная Азия, откуда они серией волн распространялись на смежные земли.

Огромное воздействие на ландшафт оказали древние оледенения. Они преобразили рельеф многих гор и равнин страны, перестроили речной сток, обеднили живую природу. В районах, оледе­нения не испытавших, в это же время перемежа­лись дождливые и сухие периоды, а значит, как бы пульсировала вся природа — в ней чередовались этапы расцветов и увяданий. Многие виды живот­ных и растений и целые их группировки напоми­нают об этих событиях либо своим существовани­ем, либо, напротив, исчезновением. В убежищах, укрытых от дыхания холодов, сохранялись островки более богатого доледникового органиче­ского мира.

Как происходила перестройка природы в ходе оледенений? Лед наползал не сразу. Сначала при похолодании климата так нарастали размеры наметаемых ветром сугробов, что они уже не успе­вали таять за суровое и короткое лето. Залежива­ясь годами, снег перекристаллизовывался, возни­кали неподвижные шапки льда. Наползание льда с севера и продолжавшееся похолодание сращивали.